Рапорт

Командиру в/ч 71601 майору Иванову В.Н.
от ст.снайпера роты рядового Суконкина А.С.
РАПОРТ
Настоящим докладываю, что 7 октября 1994 года на утреннем разводе роты я вместе с рядовыми Сергеевым, Зуевым и Бочарниковым был выделен ранее не известному мне старшему прапорщику Ладыгину в помощь для производства работ на свинарнике гарнизона. Командиром второй группы старшим лейтенантом Дружининым я был назначен старшим данной команды.
Прибыв на свинарник, ст. пр-к Ладыгин приказал к его возвращению наколоть дров, и указал мне на семь четырехметровых брёвен, пояснив, что топоры нужно взять с пожарного щита свинарника, а двуручную пилу с БТР-60ПБ, которые стояли на хранении в расположении 73-й дивизии.
Я обратил внимание старшего прапорщика на то, что БТР находятся на охраняемой территории, и караул, в случае нашего проникновения на объект, согласно УГиКС применит по нам оружие.

На что ст. пр-к Ладыгин назидательно ответил, что мы, разведчики специальной разведки, должны сделать всё, чтобы на**ать (так в тексте) караул 73-й дивизии, и сп**дить (так в тексте) двуручную пилу, ибо в противном случае нам нечем будет пилить брёвна. Так же ст. пр-к Ладыгин заметил, что военнослужащие должны уметь выполнять любую поставленную перед ними боевую задачу, применяя при этом изобретательность, дерзость и глазомер. После этого ст. пр-к Ладыгин ушел в направлении поселка.
Выполняя боевой приказ ст. пр-ка Ладыгина я произвел рекогносцировку местности на предмет путей проникновения на охраняемый объект, и наметив два маршрута, поставил задачи временно подчиненному мне личному составу. Тем не менее, личный состав в лице рядового второго периода службы разведчика-гранатометчика Бочарникова наотрез отказался выполнять боевую задачу, мотивируя тем, что он не готов подставлять свою голову под отечественные пули. Руководствуясь Временным Уставом Внутренней Службы ВС РФ, я напомнил рядовому Бочарникову, что военнослужащий должен быть "дисциплинированным, честным, правдивым, храбрым и не щадить своих сил и самой жизни при выполнении воинского долга; беспрекословно повиноваться командирам (начальникам) и защищать их в бою...".
А при невыполнении приказа он может быть мною расстрелян.
Соглашаясь с моими доводами, рядовой Бочарников так же отметил, что у него есть пятьсот рублей, и предложил скинуться, чтобы послать в штатский магазин гонца за соком, так как уже хотелось пить, а питьевой воды на свинарнике не было. Мы тут же скинулись по столько же, и рядовой Зуев убыл для выполнения боевой задачи по приобретению сока. Замечу, что рядовой Зуев был специально мной проинструктирован на предмет предстоящей покупки.
Однако, когда рядовой Зуев вернулся, то из-за отворота своего бушлата он достал бутылку с какой-то прозрачной жидкостью, название которой я прочитать не успел, пояснив, что ни соков, ни напитков, ни сладкой воды в магазине он не разглядел, и ему пришлось купить только 60-ти процентную воду, с небольшим содержанием спирта в объеме сорока процентов. На этикетке я увидел подтверждение его слов, где было написано - "содержание спирта 40 %".
Томящая нас жажда заставила пренебречь наличием спирта в данной жидкости, и используя горлышко бутылки, я сделал несколько небольших глотков. Пил ли кто-то из остальных военнослужащих, я не знаю, так как сам не видел, а утверждать мною не увиденное, по понятным причинам, не могу - ведь обвинение не может строиться на догадках и предположениях. Пустую бутылку рядовой Сергеев выбросил за забор свинарника, показав всем остальным приём броска мяча из игры в бейсбол.
Звон стекла, который раздался из-за забора, я расценил как разбивание бутылки обо что-то твердое, но никак не крышу белого "Москвича", хозяин которого после обеда приходил на КПП части и требовал возместить ему ущерб.
После этого я решил ознакомиться с содержимым свинарника и поговорить о житье-бытье с двумя военнослужащими, которые, по моим данным, проходили службу на свинарнике, но до той поры на глаза нам не попадались. Дверь свинарника оказалась запертой, но не долго. Военнослужащие были обнаружены в дальнем помещении, но на счет пропавшего поросенка они мне ничего не поясняли, и поэтому я ответственно заявляю, что о пропаже со свинарника поросенка ничего не знаю.
После пропажи поросенка Зуев снова убыл на выполнение боевой задачи, и вернулся с двумя бутылками сока.
Если вы, товарищ майор, думаете, что вверенные вам военнослужащие употребляли спиртное, тут я с вами не соглашусь. Еще раз говорю: мы стали жертвами чудовищного стечения обстоятельств, обманувшись в том, что 60-ти процентная вода так подло может отразиться на нашем военном здоровье. Страшно и то, что продавщица магазина, прекрасно зная, что продает Зуеву на самом деле водку, допуская мысль, что эту жидкость будут пить жаждущие влаги военнослужащие Российской Армии, не остановилась. Продавщица продолжила свой преступный умысел на снижение боеспособности нашей с Вами Родины путем нашего опьянения, и даже тогда, когда Зуев снова пришел к ней за соком.
Ко времени, когда сок уже заканчивался, к свинарнику подъехала хозяйственная машина нашей части ЗИЛ-131 с водителем Михайленко, который так же попробовал соку.
Затем, на машине ЗИЛ-131, мы поехали в магазин, чтобы устыдить продавщицу в том, что она подрывает боеготовность нашей с Вами Родины, но там был обед, и мы поехали к следующему магазину, который, как Вам известно, находится на ЖД-станции в шести километрах от свинарника. Справедливо полагая, что стыдить надо всех представителей частного предпринимательства, в следующем магазине мы в корректной форме указали продавцам на недопустимость подобных действий, и купив еще три бутылки сока, выдвинулись обратно к свинарнику.
О том, что ЗИЛ-131 сбил пешеходный знак, я ничего не знаю, и пояснить, откуда на правом крыле грузового автомобиля появилась вмятина, я не могу. Тем более я не могу пояснить, откуда у меня на правой руке появилось несколько ссадин от упавшего в кузов знака.
Прибыв на свинарник, мы застали там ст. пр-ка Ладыгина, который построил нас и стал ругать неприличными, матерными словами, ссылаясь на то, что мы не выполнили его заведомо преступный приказ о снятии двуручной пилы с БТР, находящихся на хранении в расположении складов боевой техники 73-й дивизии.
В какой-то момент времени я поинтересовался, не является ли ему родственником наш с Вами самый главный начальник генерал-полковник Фёдор Иванович Ладыгин. Ст. пр-к Ладыгин вместо ответа предпринял попытку нанести мне удар в лицо, но я увернулся и чисто автоматически ответил нападавшему, после чего сразу встал в строй. Остальные тоже встали в строй.
Водитель ЗИЛ-131 рядовой Михайленко вслух заметил, что ст. пр-к Ладыгин не подает признаков жизни. Мы погрузили его в кузов ЗИЛ-131 и вместе с водителем повезли в санчасть, однако, по дороге ст. пр-к Ладыгин куда-то пропал. Полагаю, что он очнулся и выпал, или просто выпал. Считаю целесообразным организовать поиски его или его тела.
Остальные военнослужащие роты мною были направлены в расположение роты, и в настоящее время находятся в комнате общественно-государственной подготовки и занимаются изучением уставов.
Считаю, что ст. пр-к Ладыгин значительно превысил свои полномочия, направляя нас, не подчиненных ему в Боевом Приказе военнослужащих, на выполнение боевой задачи, сопряженной с риском для жизни как нас самих, так и для личного состава караула 73-й дивизии.
Полагаю, что ст. пр-к Ладыгин должен понести за это, а так же за неумение управлять личным составом, заслуженное наказание.